Об Эргативности

Знаете ли вы, что на Кавказе гостей можно приходить, подруг — гулять, рабочих — работать, а рыбок — плавать в озере?


— Ну как можно постоянно говорить в пассивном залоге?
— Ну почему у них глаголы работают непойми как?

Да, эргативные языки вызывают непонимание как со стороны интересующихся языками, так и со стороны приступающих к изучению эргативных языков — коих великое множество: к ним относятся кавказские, чукотско-камчатские, экскимосско-алеутские, австралийские и другие языки.

Ещё больше удивляет не количество вопросов об эргативных языках, а количество неправильных ответов. Самый распространённый из них — это, мол, что носители эргативных языков всегда говорят как бы в пассиве: вместо «собака ест еду» — «еда поедается собакой».

К сожалению, такая трактовка лишь уводит людей от понимания сути.

Прежде всего, эргативность — одна из так называемых стратегий кодирования глагольных актантов. Во всех языках глаголоцентрического типа (коих подавляющее большинство) есть некий принцип, по которому глагол управляет «действующими лицами» предложения.

В большинстве языков глаголы подразделяются на два типа:

1. Переходные — способные управлять двумя актантами.
2. Непереходные — способные управлять только одним актантом.

Начнём с переходных глаголов. Как уже сказано, они могут управлять двумя «персонажами»: по смыслу, один из них обычно соответствует «делателю» действия, а другой — «принимателю» действия. Например:

Я пишу письмо.

Я в данном примере — делатель, а письмоприниматель. И так — у каждого переходного глагола. Чаще всего их различают по падежу: для делателя предусмотрен один падеж, для принимателя — другой. В языках номинативного строя (русский, латинский, немецкий) делатель принято называть субъектом действия и кодировать его именительным падежом. А приниматель — объектом, кодируемым винительным падежом.

В этом плане эргативные языки ничем не отличаются от номинативных. Переходные глаголы управляют двумя актанатами: делателем и принимателем. Делатель в эргативных языках называется агенсом, и кодируется эргативным падежом, а приниматель — пациенсом, для которого предусмотрен абсолютный падеж. Названия — другие, но суть — та же, и никаким пассивом здесь и не пахло. Если бы существовали только переходные глаголы, то эргативные и номинативные языки не отличались бы ничем.

Отличия появляются тогда, когда непереходный глагол пытается назначить себе свой один-единственный актант — и здесь эргативные и номинативные языки работают по-разному.

Логика типичного русского или немца в данной ситуации следующая: действие непереходного глагола всегда кто-то делает. Кто-то всегда «идёт», «гуляет», «плачет». Но нельзя никого «делать» непереходным глаголом. Нельзя никого идти, или плакать — а значит,  непереходные глаголы имеют делателя, но не имеют принимателя. Мы с вами — носители русского языка — понимаем это как самоочевидную истину мироздания.

Теперь логика пришельца, которому незнакомы глаголоцентрические языки — он впервые прибыл на Землю и только приступает к освоению наших земных говоров. И с присущей ему «инопланетной» логикой пытается докопаться до сути.

Переходные глаголы — с ними всё понятно: кто-то делает и кого-то делают. Есть приниматель, есть делатель. Теперь непереходные глаголы… слышу, русский подсказывает: у непереходных глаголов есть только делатель. Мол, кто-то совершает действие перемещения — «я иду». Справедливо…

Но с другой стороны, этот кто-то действие и принимает, разве нет? Ведь его координата изменится в пространстве после совершения действия, и ходьба совершается над ним. Разве «идут меня» — не более правильная конструкция? Хотя «я» в данном предложении — это вроде как и деятель, и приниматель, и надо было написать «я иду меня». Действие совершаю я, но при этом я же — и приниматель. Разве не логично?

А может, проще просто придумать отдельный падеж для обозначения актанта непереходного глагола? Он ведь и не деятель, и не приниматель, а… деятелеприниматель, получается. Говорить не «я иду», и не «идут меня», а как-нибудь «моя идёт», или что-нибудь вроде того…

С точки зрения логики и смысла, все предложенные пришельцем варианты верны. Актант непереходного глагола — это:

  • его деятель;
  • его приниматель;
  • и то, и другое;
  • вообще что-то непонятное.

Можно сесть и придумать четыре языка под каждый из вариантов — и все четыре языка будут работать. Да, наши с вами предки решили, что актант непереходного глагола — это делатель, и отныне мы так и видим реальность: «ходьбу» делает кто-то, а не делает кого-то.

А вот пользователи эргативных языков решили иначе.

Согласно их взгляду на мир, действия непереходных глаголов всегда совершают кого-то. У них не бывает делателя, только приниматель. Один и тот же (абсолютный) падеж используется для кодирования и пациенса (принимателя) переходного глагола, и единственного актанта непереходного глагола. Немного баскского языка:

Ehiztariak otsoa harrapatu du => Охотник волка поймал

Тут всё как у нас — охотник стоит в падеже делателя (эргативном), а волк — в падеже принимателя (абсолютном). Поймал кто? Охотник. Поймал кого? Волка.

Otsoa еtorri da => Волка пришёл

Вот тут уже не всё как у нас. Единственный актант глагола стоит в падеже принимателя (абсолютном). Пришёл кого? Волка.

Таким образом, эргативный язык — это язык, который использует падеж принимателя (пациенса) действия для кодирования единственного актанта непереходного глагола.

Q: Я так понимаю, есть и другие стратегии. Пришелец нам даже намекнул…

Всё верно. Существуют так называемые трёхчленные языки: в них актант непереходного глагола кодируется особым падежом. Я не уверен, существуют ли языки, в которых при переходном глаголе актант кодируется и как объект, и как субъект («Я иду себя»). В каком-то смысле, это будет язык, в котором непереходных глаголов не существует в принципе.

Но в целом, эргативная и номинативная (наша с вами) стратегии кодирования являются двумя самыми распространёнными в мире.


Рекомендуемое чтиво:

Список статей по общей лингвистике

Напишите, что вы думаете:

avatar
  Подписаться на обновления  
Оповещать о